ДРЕВНЯЯ ГРЕЦИЯ. Культура, история, искусство, мифы и личности
история древней греции искусство древней греции мифология древней греции литература древней греции галерея шедевров личности древней греции ссылки источники

Песнь X. Долония

 
       Все при своих кораблях, и цари и герои ахеян,
       Спали целую ночь, побежденные сном благотворным;
       Но Атрид Агамемнон, ахенского пастырь народа,
       Сладкого сна не вкушал, волнуемый множеством мыслей.
5      Словно как молнией блещет супруг лепокудрыя Геры,
       Если готовит иль дождь бесконечный, иль град вредоносный,
       Или метель, как снега убеляют широкие степи,
       Или погибельной брани огромную пасть отверзает, —
       Так многократно вздыхал Агамемнон, глубоко от сердца,
10     Скорбью гнетомого; самая внутренность в нем трепетала;
       Ибо когда озирал он троянский стан, удивлялся
       Их огням неисчетным, пылающим пред Илионом,
       Звуку свирелей, цевниц и смятенному шуму народа.
       Но когда он взирал на ахейский стан неподвижный,
15     Клоки власов у себя из главы исторгал, вознося их
       Зевсу всевышнему: тяжко стенало в нем гордое сердце.
       Дума сия наконец показалася лучшей Атриду —
       С Нестором первым увидеться, мудрым Нелеевы сыном,
       С ним не успеют ли вместе устроить совет непорочный,
20     Как им беду отвратить от стесненной рати ахейской;
       Встал Атрейон и с поспешностью перси одеял хитоном;
       К белым ногам привязал красивого вида плесницы;
       Сверху покрылся великого льва окровавленной кожей,
       Рыжей, огромной, от выи до пят, и копьем ополчился.
25     Страхом таким же и царь Менелай волновался; на очи
       Сон и к нему не сходил: трепетал он, да бед не претерпят
       Мужи ахейцы, которые все по водам беспредельным
       К Трое пришли, за него дерзновенную брань подымая.
       Встал и широкие плечи покрыл он пардовой кожей,
30     Пятнами пестрой; на голову шлем, приподнявши, надвинул,
       Медью блестящий, и, дрот захвативши в могучую руку,
       Так он пошел, чтобы брата воздвигнуть, который верховным
       Был царем аргивян и, как бог, почитался народом,
       Он, при корме корабля, покрывавшегось пышным доспехом,
35     Брата нашел, и был для него посетитель приятный.
       Первый к нему возгласил Менелай, воинственник славный:
       «Что воружаешься, брат мой почтенный? или от ахеян
       Хочешь к троянам послать соглядатая? Но, признаюся,
       Я трепещу, чтоб не вызвался кто на подобное дело
40     И чтоб враждебных мужей соглядать не пошел одинокий
       В сумраках ночи глухой: человек дерзосердый он будет».
       Брату в ответ говорил повелитель мужей Агамемнон:
       «Нужда в совете и мне и тебе, Менелай благородный,
       В мудром совете, который бы мог защитить и избавить
45     Рать аргивян и суда; изменилось Кронидово сердце:
       К Гектору, к жертвам его преклонил он с любовию душу!
       Нет, никогда не видал я, ниже не слыхал, чтоб единый
       Смертный столько чудес, и в день лишь единый, предпринял,
       Сколько свершил над ахейцами Гектор, Зевесу любезный,
50     Гектор, который не сын ни богини бессмертной, ни бога.
       Но что свершил он, о том сокрушаться ахеяне будут
       Часто и долго; такие беды сотворил он ахейцам!
       Но иди, Менелай, призови Девкалида, Аякса,
       Прямо спеши к кораблям, а к почтенному сыну Нелея
55     Сам я иду и восстать преклоню, не захочет ли старец
       Стражей священный сонм навестить и блюстись приказать им;
       Верно, ему покорятся охотнее; сын его храбрый
       Стражи начальствует сонмом, и с ним Девкалида сподвижник,
       Вождь Мерион; предпочтительно им поручили мы стражу».
60     И его вопросил Менелай, воинственник славный:
       «Что же мне ты прикажешь и как повелишь, Агамемнон:
       Там ли остаться, у них, твоего ожидая прихода,
       Или к тебе поспешать возвратиться, как всё накажу им?»
       Вновь Менелаю вещал повелитель мужей Агамемнон:
65     «Там ты останься, чтоб мы не могли разойтися с тобою,
       Ходя в сумраке: много дорог по широкому стану.
       Где же пойдешь, окликай, и всем советуй стеречься;
       Каждого мужа, Атрид, именуй по отцу и по роду;
       Всех приветливо чествуй, и сам ни пред кем не величься.
70     Ныне и мы потрудимся, как прочие; жребий таков наш!
       Зевс на нас, на родившихся, тяжкое горе возвергнул!»
       Так говоря, отпускает он брата, разумно наставив;
       Сам наконец поспешает к владыке народов Нелиду.
       Старца находит при черном его корабле против кущи,
75     В мягком одре, и при нем боевые лежали доспехи:
       Выпуклый щит, и два копия, и шелом светозарный;
       Подле и пояс лежал разноцветный, который сей старец
       Часто еще препоясывал, в бой мужегубный готовясь
       Рать предводить: еще не сдавался он старости грустной.
80     Нестор, привставши на локоть и голову с ложа поднявши,
       К сыну Атрея вещал и его вопрошал громогласно:
       «Кто ты? и что меж судами по ратному стану здесь ходишь
       В сумраке ночи один, как покоятся все человеки?
       Друга ли ты или, может быть, меска сбежавшего ищешь?
85     Что тебе нужно? Окликнись, а молча ко мне не ходи ты!»
       Старцу немедля ответствовал пастырь мужей Агамемнон:
       «Нестор, почтеннейший старец, великая слава данаев!
       Ты Агамемнона видишь, которого Зевс промыслитель
       Более всех подвергнул трудам бесконечным, покуда
90     В персях моих остается дыханье и движутся ноги.
       Так я скитаюсь; на очи мои ниже ночью не сходит
       Сладостный сон, и на думах лишь брань и напасти ахеян!
       Так за ахеян жестоко страшуся я: дух мой не в силах
       Твердость свою сохранять, но волнуется; сердце из персей
95     Вырваться хочет, и ноги мои подо мною трепещут!
       Если что делать намерен ты (сон и к тебе не приходит),
       Встань, о Нелид, и ко стражам ахейским дойдем и осмотрим.
       Может быть, все, удрученные скучным трудом и дремотой,
       Сну предалися они и о страже опасной забыли.
100    Рати же гордых врагов недалеко; а мы и не знаем,
       В сумраке ночи они не хотят ли внезапно ударить».
       Сыну Атрея ответствовал Нестор, конник геренский:
       «Славою светлый Атрид, повелитель мужей Агамемнон!
       Замыслы Гектору, верно, не все промыслитель небесный
105    Ныне исполнит, как гордый он ждет; и его удручит он
       Горем, я чаю, и большим, когда Ахиллес быстроногий
       Храброе сердце свое отвратит от несчастного гнева.
       Следовать рад я с тобою; пойдем, и других мы разбудим
       Храбрых вождей: Диомеда героя, царя Одиссея,
110    С ними Аякса быстрого, также Филеева сына.
       Если б еще кто-нибудь поспешил и к собранию призвал
       Идоменея царя и подобного богу Аякса:
       Их корабли на конце становища, отсюда не близко.
       Но Менелая, любезного мне и почтенного друга,
115    Я укорю, хоть тебя и прогневаю: нет, не сокрою!
       Он почивает, тебя одного заставляет трудиться!
       Ныне он должен бы около храбрых и сам потрудиться,
       Должен бы всех их просить, настоит нестерпимая нужда!»
       Нестору вновь отвечал повелитель мужей Агамемнон:
120    «Старец, другою порой укорять я советую брата:
       Часто медлителен он и как будто к трудам неохотен, —
       Но не от праздности низкой или от незнания дела:
       Смотрит всегда на меня, моего начинания ждущий.
       Ныне же встал до меня и ко мне неожидан явился.
125    Брата послал я просить предводителей, коих ты назвал.
       Но поспешим, и найдем, я надеюся, их мы у башни,
       Вместе с дружиной стражебною: там повелел я собраться».
       Снова Атриду ответствовал Нестор, конник геренский:
       «Ежели так, из данаев никто на него не возропщет:
130    Каждый послушает, если он что запретит иль прикажет».
       Так говоря, одевал он перси широким хитоном;
       К белым ногам привязал прекрасного вида плесницы,
       После — кругом застегнул он двойной свой, широкопадущий,
       Пурпурный плащ, по котором струилась косматая волна;
135    И, копье захватив, повершенное острою медью,
       Так устремился Нелид меж судов и меж кущей ахеян.
       Там сперва Одиссея, советами равного Зевсу,
       Поднял от сна восклицающий громко возница геренский.
       Скоро дошел до души Одиссеевой Несторов голос:
140    Выступил он из-под кущи и так говорил воеводам:
       «Что меж судами одни по воинскому ходите стану
       В сумраке ночи? какая пришла неизбежная нужда?»
       Сыну Лаэрта ответствовал Нестор, конник геренский:
       «Сын благородный Лаэртов, герой Одиссей многоумный!
145    Ты не ропщи: аргивянам жестокая нужда приходит!
       С нами иди, и других мы разбудим, с которыми должно
       Ныне ж решить на совете, бежать ли нам или сражаться».
       Рек он, — и быстро под кущу вступил Одиссей многоумный,
       Щит свой узорный за плечи закинул и следовал с ними.
150    К сыну Тидея пошли и нашли Диомеда лежащим
       Одаль от сени, с оружием; около ратные друга
       Спали; столовьем их были щиты, у постелей их копья
       Прямо стояли, вонзенные древками; медь их далеко
       В мраке блистала, как молния Зевса. Герой в середине
155    Спал, и постелью была ему кожа вола стенового;
       Светлый, блестящий ковер лежал у него в изголовье.
       Близко пришедши, будил почивавшего Нестор почтенный,
       Трогая краем ноги, и в лицо укорял Диомеда:
       «Встань, Диомед! и что ты всю ночь почиваешь беспечно?
160    Или забыл, что трояне, заняв возвышение поля,
       Близко стоят пред судами и узкое место нас делит?»
       Так говорил; почивавший с постели стремительно вспрянул
       И, обратяся к нему, произнес крылатые речи:
       «Слишком заботливый старец, трудов никогда ты не бросишь!
165    Нет ли у нас и других, в ополчении младших данаев,
       Коим приличнее было б вождей нас будить по порядку,
       Ходя по стану ахейскому; неутомим ты, о старец!»
       Сыну Тидея ответствовал Нестор, конник геренский:
       «Так, Диомед, справедливо ты все и разумно вещаешь.
170    Есть у меня и сыны непорочные, есть и народа
       Много подвластного: было б кому обходить и сзывать вас;
       Но жестокая нужда аргивских мужей постигает!
       Всем аргивянам теперь на мечном острии распростерта
       Или погибель позорная, или спасение жизни!
175    Но поспеши ты и сына Филеева с быстрым Аяксом
       К нам призови: ты моложе меня и о мне сожалеешь».
       Рек; Диомед, немедля покрывшийся львиною кожей,
       Рыжей, огромной, до пят доходящей, и дрот захвативши,
       Быстро пошел, разбудил воевод и привел их с собою.
180    Скоро владыки ахеян достигнули собранных стражей,
       И не в дремоте они предводителей стражи застали:
       Бодро младые ахейцы, с оружием в дланях, сидели.
       Словно как псы у овчарни овец стерегут беспокойно,
       Сильного зверя зачуяв, который из гор, голодалый,
185    Лесом идет; подымается шумная противу зверя
       Псов и людей стерегущих тревога, их сон пропадает. —
       Так пропадал на очах усладительный сон у ахеян,
       Стан охраняющих в грозную ночь: непрестанно на поле
       Взоры вперяли они, чтоб узнать, не идут ли трояне.
190    С радостью старец узрел их и, более дух ободряя,
       Весело к ним говорил, устремляя крылатые речи:
       «Так стерегитесь, любезные дети! никто и не думай,
       Стоя на страже, о сне: да не будем мы в радость враждебным»
       Так говоря, перенесся за ров; и за ним устремились
195    Все скиптроносцы ахейские, сколько звано их к совету.
       С ними герой Мерион и Несторов сын знаменитый
       Следовал: сами цари пригласили и их для совета.
       Вместе они, перешедшие ров, пред стеною изрытый,
       Сели на чистой поляне, на месте, свободном от трупов
200    В сече убитых, отколь возвратился крушительный Гектор,
       Рать истреблявший данаев, доколе их ночь не покрыла;
       Там воеводы, сидящие, между собой говорили.
       Речь им полезную начал геренский воинственник Нестор:
       «Други! не может ли кто-либо сам на свое положиться
205    Смелое сердце и ныне же к гордым троянам пробраться
       В мраке ночном? не возьмет ли врага он, бродящего с краю;
       Или не может ли между троян разговора услышать,
       Как меж собою они полагают: решились ли твердо
       Здесь оставаться далеко от города или обратно
210    Мнят от судов отступить, как уже одолели данаев.
       Если бы то он услышал и к нам невредим возвратился,
       О, великая слава была бы ему в поднебесной,
       Слава у всех человеков; ему и награда прекрасна!
       Сколько ни есть над судами ахейских начальников храбрых,
215    Каждый из них наградит возвратившегось черной овцою
       С агнцем сосущим, — награда, с которой ничто не сравнится;
       Будет всегда он участник и празднеств, и дружеских пиршеств»
       Рек, — и никто не ответствовал, все хранили молчанье.
       Первый меж них взговорил Диомед, воеватель могучий:
220    «Нестор! меня побуждает душа и отважное сердце
       В стан враждебный войти, недалеко лежащий троянский.
       Но когда и другой кто со мною идти пожелает,
       Более бодрости мне и веселости более будет.
       Двум совокупно идущим, один пред другим вымышляет,
225    Что для успеха полезно; один же хотя бы и мыслил, —
       Медленней дума его и слабее решительность духа».
       Так говорил, — и идти с ним хотящие многие встали:
       Оба Аякса хотят, нестрашимые слуги Арея;
       Хочет герой Мерион, Фразимед беспредельно желает;
230    Хочет и светлый Атрид Менелай, знаменитый копейщик;
       Хочет и царь Одиссей во враждебные сонмы проникнуть, —
       Смелый: всегда у него на опасности сердце дерзало.
       Но меж них возгласил повелитель мужей Агамемнон:
       «Отрасль Тидея, любезнейший мне Диомед благородный!
235    Спутника сам для себя избирай, и кого пожелаешь;
       Кто из представших, как мыслишь, отважнейший: многие жаждут.
       Но, из почтения тайного, лучшего к делу не брось ты
       И не выбери худшего, страху души уступая;
       Нет, на род не взирай ты, хотя б и державнейший был он».
240    Так Агамемнон вещал, за царя Менелая страшася.
       К ним же вновь говорил Диомед, воеватель бесстрашный:
       «Ежели мне самому избрать вы друга велите,
       Как я любимца богов, Одиссея героя забуду?
       Сердце его, как ничье, предприимчиво; дух благородный
245    Тверд и в трудах и в бедах; и любим он Палладой Афиной!
       Если сопутник мой он, из огня мы горящего оба
       К вам возвратимся: так в нем обилен на вымыслы разум».
       Но ему возразил Одиссей, знаменитый страдалец:
       «Слишком меня не хвали, не хули, Диомед благородный, —
250    Знающим всё говоришь ты царям и героям ахейским.
       Лучше пойдем мы! Ночь убегает, и близко Денница;
       Звезды ушли уж далеко; более двух уже долей
       Ночь совершила, и только что третия доля осталась».
       Так говоря, покрывалися оба оружием страшным.
255    Несторов сын, Фразимед воинственный, дал Диомеду
       Медяный нож двулезвенный (свой при судах он оставил),
       Отдал и щит; на главу же героя из кожи воловой
       Шлем он надел, но без гребня, без блях, называемый плоским,
       Коим чело у себя покрывает цветущая младость.
260    Вождь Мерион предложил Одиссею и лук и колчан свой,
       Отдал и меч; на главу же надел Лаэртида героя
       Шлем из кожи; внутри перепутанный часто ремнями,
       Крепко натянут он был, а снаружи по шлему торчали
       Белые вепря клыки, и сюда и туда воздымаясь
265    В стройных, красивых рядах; в середине же полстью подбит он.
       Шлем сей — древле из стен Элеона похитил Автолик,
       Там Горменида Аминтора дом крепкозданный разрушив;
       В Скандии ж отдал его Киферийскому Амфидамасу;
       Амфидамас подарил, как гостинец приязненный. Молу;
270    Мол, наконец, Мериону вручил его, храброму сыну;
       Ныне сей шлем знаменитый главу осенил Одиссея.
       Так Одиссей с Диомедом, покрывшись оружием страшным,
       Оба пустилися, там же оставив старейшин ахейских;
       Доброе знаменье храбрым немедля послала Афина —
275    Цаплю на правой руке от дороги; они не видали
       Птицы сквозь сумраки ночи, но слышали звонкие крики.
       Птицей обрадован был Одиссей и взмолился Афине:
       «Глас мой услышь, громовержцем рожденная! Ты, о богиня,
       Мне соприсущна во всяком труде: от тебя не скрываю
280    Дум я моих; но теперь благосклонною будь мне, Афина!
       Дай нам к ахейским судам возвратиться покрытыми славой,
       Сделав великое дело, на долгое горе троянам!»
       И взмолился второй, Диомед, воеватель могучий:
       «Ныне услышь и меня, необорная дщерь Эгиоха!
285    Спутницей будь мне, какою была ты герою Тидею
       К Фивам, куда он с посольством ходил от народов аргивских;
       Возле Асоповых вод аргивян меднолатных оставив,
       Мирные вести отец мой кадмеянам нес браноносным
       В град, но, из града идущий, деяния, страшные слуху,
290    Сделал, с тобой: благосклонная ты предстояла Тидею.
       Так ты по мне поборай и меня сохрани, о богиня!
       В жертву тебе принесу я широкочелистую краву,
       Юную, выя которой еще не склонялась под иго;
       В жертву ее принесу я, с рогами, облитыми златом».
295    Так говорили, молясь; и вняла им Паллада Афина.
       Кончив герои мольбу громовержца великого дщери,
       Оба пустились, как львы дерзновенные, в сумраке ночи,
       Полем убийства, по трупам, по сбруям и токам кровавым.
       Тою порой и троянским сынам Приамид не позволил
300    Сну предаваться; собрал для совета мужей знаменитых,
       Всех в ополченье троянском вождей и советников мудрых.
       Собранным вместе мужам, предлагал он совет им полезный:
       «Кто среди вас за награду великую мне обещает
       Славное дело свершить? А награда богатая будет:
305    Дам колесницу тому и яремных коней гордовыйных
       Двух, превосходнейших всех при судах быстролетных данайских,
       Кто между вами дерзнет (а покрылся б он светлою славой!)
       В сумраке ночи к ахейскому стану дойти и разведать:
       Так ли ахеян суда, как и прежде, опасно стрегомы;6
310    Или, уже укрощенные силою нашей, ахейцы
       Между собой совещают о бегстве и нынешней ночью
       Стражи держать не желают, трудом изнуренные тяжким».
       Так говорил; но молчанье глубокое все сохраняли.
       Был меж троянами некто Долон, троянца Эвмеда,
315    Вестника, сын, богатый и златом, богатый и медью;
       Сын, меж пятью дочерями, единственный в доме отцовском,
       Видом своим человек непригожий, но быстрый ногами.
       Он предводителю Гектору так говорил, приступивши:
       «Гектор, меня побуждает душа и отважное сердце
320    В сумраке ночи к судам аргивян подойти и разведать.
       Но, Приамид, обнадежь, подыми, твой скиптр и клянися,
       Тех превосходных коней и блестящую ту колесницу
       Дать непременно, какие могучего носят Пелида.
       Я не напрасный тебе, не обманчивый ведомец буду:
325    Стан от конца до конца я пройду, и к судам доступлю я,
       К самым судам Агамемнона; верно, ахеян владыки
       Там совет совещают, бежать ли им или сражаться».
       Рек он, — и Гектор поднял свой скипетр и клялся Долону:
       «Сам Эгиох мне свидетель, супруг громовержущий Геры!
330    Муж в Илионе другой на Пелидовых коней не сядет:
       Ты лишь единый, клянуся я, оными славиться будешь».
       Рек он — и суетно клялся, но сердце разжег у троянца.
       Быстро и лук свой кривой, и колчан он за плечи забросил,
       Сверху покрылся кожей косматого волка седого;
335    Шлем же хорёвый надел и острым копьем ополчился.
       Так от троянского стана пошел он к судам; но троянцу
       Вспять не прийти от судов, чтобы Гектору вести доставить.
       Он, за собой лишь оставил толпы и коней и народа,
       Резво дорогой пошел. Подходящего скоро приметил
340    Царь Одиссей и сопутнику так говорил, Диомеду:
       «Верно, сей муж, Диомед, из троянского стана подходит!
       Он, но еще не уверен я, наших судов соглядатай;
       Или подходит, чтоб чей-либо труп из убитых ограбить.
       Но позволим сначала немного ему по долине
345    Нас миновать, а потом устремимся и верно изловим,
       Быстро напав; но когда, убегающий, нас упредит он,
       Помни, от стана его к кораблям отбивай непрестанно,
       Пикой грозя, чтобы он не успел убежать к Илиону».
       Так сговоряся, они у дороги, меж грудами трупов,
350    Оба припали, а он мимо их пробежал, безрассудный.
       Но, лишь прошел он настолько, как борозды нивы бывают,
       Мулами вспаханной (долее мулы волов тяжконогих
       Могут плуг составной волочить по глубокому пару),
       Бросились гнаться герои, — и стал он, топот услышав.
       Чаял он в сердце своем, что друзья из троянского стана
355    Кликать обратно его, по велению Гектора, гнались.
       Но, лишь предстали они на полет копия или меньше,
       Лица врагов он узнал и проворные ноги направил
       К бегству, и быстро они за бегущим пустились в погоню.
360    Словно как два острозубые пса, приобыкшие к ловле,
       Серну иль зайца подняв, постоянно упорные гонят
       Местом лесистым, а он пред гонящими, визгая, скачет, —
       Так Диомед и рушитель градов Одиссеи илионца
       Полем, отрезав от войск, постоянно упорные гнали.
365    Но, как готов уже был он с ахейскою стражей смеситься,
       Прямо к судам устремляяся, — ревность вдохнула Афина
       Сыну Тидея, да в рати никто не успеет хвалиться
       Славой, что ранил он прежде, а сам да не явится после.
       Бросясь с копьем занесенным, вскричал Диомед на троянца:
370    «Стой иль настигну тебя я копьем! и напрасно, надеюсь,
       Будешь от рук ты моих избегать неминуемой смерти!»
       Рек он — и ринул копье, и с намереньем мимо прокинул:
       Быстро над правым плечом пролетевши, блестящее жалом,
       В землю воткнулось копье, и троянец стал, цепенея:
375    Губы его затряслися, и зубы во рту застучали;
       С ужаса бледный стоял он, а те, задыхаясь, предстали,
       Оба схватили его — и Долон, прослезяся, воскликнул:
       «О, пощадите! я выкуп вам дам, у меня изобильно
       Злата и меди в дому и красивых изделий железа.
380    С радостью даст вам из них неисчислимый выкуп отец мой,
       Если узнает, что жив я у вас на судах мореходных».
       Но ему на ответ говорил Одиссей многоумный:
       «Будь спокоен и думы о смерти отринь ты от сердца.
       Лучше ответствуй ты мне, но скажи совершенную правду:
385    Что к кораблям аргивян от троянского стана бредешь ты
       В темную ночь и один, как покоятся все человеки?
       Грабить ли хочешь ты мертвых, лежащих на битвенном поле?
       Или ты Гектором послан, дабы пред судами ахеян
       Все рассмотреть? или собственным сердцем к сему побужден ты?»
390    Бледный Долон отвечал, и под ним трепетали колена:
       «Гектор, на горе, меня в искушение ввел против воли;
       Он Ахиллеса великого коней мне твердокопытых
       Клялся отдать и его колесницу, блестящую медью.
       Мне ж приказал он — под быстролетящими мраками ночи
395    К вашему стану враждебному близко дойти и разведать,
       Так ли суда аргивян, как и прежде, опасно стрегомы
       Или, уже укрощенные ратною нашею силой,
       Вы совещаетесь в домы бежать и во время ночное
       Стражи держать не хотите, трудом изнуренные тяжким».
400    Тихо осклабясь, к нему говорил Одиссей многоумный:
       «О! даров не ничтожных душа у тебя возжелала:
       Коней Пелида героя! Жестоки, троянец, те кони;
       Их укротить и править для каждого смертного мужа
       Трудно, кроме Ахиллеса, бессмертной матери сына!
405    Но ответствуй еще и скажи совершенную правду:
       Где, отправляясь, оставил ты Гектора, сил воеводу?
       Где у него боевые доспехи, быстрые кони?
       Где ополченья другие троянские, стражи и станы?
       Как меж собою они полагают: решились ли твердо
410    Здесь оставаться, далеко от города, или обратно
       Мнят от судов отступить, как уже одолели ахеян?»
       Вновь отвечал Одиссею Долон, соглядатай троянский:
       «Храбрый, охотно тебе совершенную правду скажу я:
       Гектор, когда уходил я, остался с мужами совета,
415    С ними советуясь подле могилы почтенного Ила,
       Одаль от шума; но стражей, герой, о каких вопрошаешь,
       Нет особливых, чтоб стан охраняли или сторожили".
       Сколько же в стане огней, у огнищ их, которым лишь нужда,
       Бодрствуют ночью трояне, один убеждая другого
420    Быть осторожным; а все дальноземцы, союзники Трои,
       Спят беззаботно и стражу троянам одним оставляют:
       Нет у людей сих близко ни жен, ни детей их любезных».
       Снова Долона выспрашивал царь Одиссей многоумный:
       «Как же союзники — вместе с рядами троян конеборных,
425    Или особо спят? расскажи мне, знать я желаю».
       Снова ему отвечал Долон, соглядатай троянский:
       «Все расскажу я тебе, говоря совершенную правду:
       К морю кариян ряды и стрельцов криволуких пеонов,
       Там же лелегов дружины, кавконов и славных пеласгов;
430    Около Фимбры ликийцы стоят и гордые мизы,
       Рать фригиян колесничников, рать конеборцев меонян.
       Но почто вам, герои, расспрашивать порознь о каждом?
       Если желаете оба в троянское войско проникнуть,
       Вот новопришлые, с краю, от всех особливо, фракийцы;
435    С ними и царь их Рез, воинственный сын Эйонея.
       Видел я Резовых коней, прекраснейших коней, огромных;
       Снега белее они и в ристании быстры, как ветер.
       Златом, сребром у него изукрашена вся колесница.
       Сам под доспехом златым, поразительным, дивным для взора,
440    Царь сей пришел, под доспехом, который не нам, человекам
       Смертным, прилично носить, но бессмертным богам олимпийским.
       Ныне — ведите меня вы к своим кораблям быстролетным,
       Или свяжите и в узах оставьте на месте, доколе
       Вы не придете обратно и в том не уверитесь сами,
445    Правду ли я вам, герои, рассказывал или неправду».
       Грозно взглянув на него, взговорил Диомед непреклонный
       «Нет, о спасенье, Долон, невзирая на добрые вести,
       Дум не влагай себе в сердце, как впал уже в руки ты наши.
       Если тебе мы свободу дадим и обратно отпустим,
450    Верно, ты снова придешь к кораблям мореходным ахеян,
       Тайно осматривать их или явно с нами сражаться.
       Но когда уже дух под моею рукою испустишь,
       Более ты не возможешь погибелен быть аргивянам».
       Рек, — и как тот, у него подбородок рукою дрожащей
455    Тронув, хотел умолять, Диомед замахнул и по вые
       Острым ножом поразил и рассек ее крепкие жилы:
       Быстро, еще с говорящего, в прах голова соскочила.
       Шлем хорёвый они с головы соглядатая сняли,
       Волчью кожу, разрывчатый лук и огромную пику.
460    Все же то вместе Афине, добычи дарующей, в жертву
       Поднял горe Одиссей и молящийся громко воскликнул:
       «Радуйся жертвой, Афина! к тебе мы всегда на Олимпе
       К первой взываем, бессмертных моля! Но еще, о богиня,
       Нас предводи ты к мужам и к коням, на ночлеги фракиян!»
465    Так произнес — и поднятое всё на зеленой мирике
       Царь Одиссей положил и означил приметою видной,
       Вкруг наломавши тростей и ветвей полнорослых мирики,
       Чтобы его не минуть им, идущим под сумраком ночи.
       Сами пустились вперед, чрез тела и кровавые токи.
470    Скоро достигли идущие крайнего стана фракиян.
       Воины спали, трудом утомленные; все их доспехи
       Пышные, подле же их, в три ряда в благолепном устройстве
       Сложены были, и пара коней перед каждым стояла.
       Рез посреди почивал, и его быстроногие кони
475    Подле стояли, привязаны к задней скобе колесницы.
       Первый его усмотрев. Одиссей указал Диомеду:
       «Вот сей муж, Диомед, и вот те самые кони,
       Кони фракийские, коих означил Долон умерщвленный.
       Но начинай, окажи ты ужасную силу: не время
480    С острым оружием праздно стоять. Иль отвязывай коней,
       Или мужей побивай ты; а я постараюсь об конях».
       Рек он, — и сыну Тидееву крепость вдохнула Афина:
       Начал рубить он кругом; поднялися ужасные стоны
       Воев, мечом поражаемых, кровью земля закраснела.
485    Словно как лев, на стадо бесстражное коз или агниц
       Ночью набредши и гибель замысля, бросается быстрый, —
       Так на фракийских мужей Диомед бросался могучий;
       Он их двенадцать убил. Между тем Одиссей хитроумный
       Каждого мужа, который мечом Диомеда зарублен,
490    За ногу сзади схватив, выволакивал быстро из ряду,
       С мыслию той на душе, чтоб фракийские бурные кони
       Вышли спокойно за ним и невольно не дрогнули б сердцем,
       Прямо идя по убитым, еще не привычные к трупам.
       Но Тидид наконец до царя приступает, могучий;
495    Реза третьегонадесять сладостной жизни лишил он.
       Царь тяжело застонал: у него сновидением грозным
       Ночью стоял над главой — Диомед, по совету Афины.
       Тою порой Одиссей отвязывал Резовых коней;
       Вместе уздами связал и из ратного толпища вывел,
500    Луком своим поражая, бича же блестящего в руку
       Он захватить не помыслил с узорной царя колесницы.
       Свистнул потом Одиссей, подавая знак Диомеду.
       Тот же стоял и думал, что еще смелого сделать:
       Взяв ли царя колесницу, с оружием в ней драгоценным,
505    Быстро за дышло увлечь, либо вынести, вверх приподнявши,
       Или еще ему более душ у фракиян исторгнуть?
       Думы герою сии обращавшему в сердце, Афина
       Близко предстала и так провещала Тидееву сыну:
       «Вспомни уже об отшествии, сын благородный Тидея!
510    Время к судам возвратиться, да к ним не придешь ты бегущий,
       Если троянских мужей небожитель враждебный пробудит».
       Так изрекла, — и постигнул он голос богини вещавшей,
       Быстро вскочил на коня. Одиссей обоих погонял их
       Луком, и кони летели к судам мореходным ахеян.
515    Тою порой соглядал не беспечно и Феб сребролукий.
       Он усмотрел, что Афина сопутствует сыну Тидея,
       И, негодуя, в великое войско троян устремился.
       Там пробудил он фракиян советника Гиппокоона,
       Резова родича храброго; с ложа он спрянул и, бледный,
520    Видя лишь место пустое, где быстрые кони стояли,
       Вкруг на побоище свежем фракиян трепещущих видя,
       Громко взрыдал и по имени кликал любезного друга.
       Крик по троянскому воинству, страшная встала тревога;
       Быстро сбежались толпы и делам изумлялись ужасным,
525    Кои враги совершили и к черным судам возвратились.
       Те же, когда принеслись, где убит соглядатай троянский,
       Бурных коней удержал Одиссей, бессмертным любезный;
       Но Тидид, соскочив и кровавые взявши корысти,
       В руки подал Одиссею и изнова прянул на коней.
530    Тот их ударил; но кони покорные сами летели
       К сеням ахейским: туда их несло и желание сердца.
       Нестор, их топот услышавши первый, вещал меж царями:
       «Друга любезные, воинств ахейских вожди и владыки!
       Правду я или неправду, но выскажу, сердце велит мне;
535    Коней, стремительно скачущих, топот мне слух поражает.
       Если бы сын то Лаэрта и сын дерзновенный Тидея
       Так неожиданно гнали троянских коней звуконогих!
       Но трепещу я, о други мои, не они ль пострадали,
       Воины наши храбрейшие; в стане, встревоженном ими!»
540    Не была старцем кончена речь, как явились герои;
       С коней на дол соскочили, и сонм аргивян восхищенный
       Их привечал и руками, и сладкими окрест словами.
       Первый стал их расспрашивать Нестор, конник геренский:
       «Как, Одиссей знаменитый, великая слава ахеян,
545    Как вы коней сих добыли? Отважно ли оба проникли
       В войско троянское? или вам бог даровал их представший?
       Солнца лучам светозарным они совершенно подобны!
       Я завсегда обращаюсь с троянами; праздно, надеюсь,
       Я не стою пред судами, хотя и седой уже воин;
550    Но таких я коней не видал, не приметил доныне!
       Бог, без сомнения, в встречу явившийся, вам даровал их:
       Вас обоих одинаково любит как Зевс громовержец,
       Так и Зевесова дочь, светлоокая дева Паллада!»
       Сыну Нелея ответствовал царь Одиссей многоумный:
555    «Сын знаменитый Нелея, великая слава ахеян!
       Богу, когда соизволит, и лучших, чем видите, коней,
       Верно, легко даровать: божества беспредельно могущи!
       Эти ж, старец почтенный, вновь пришлые в стане троянском
       Кони фракийцев; у них и царя Диомед наш могучий
560    Смерти предал, и двенадцать сподвижников, всё знаменитых!
       Но тринадцатый нами убит, при судах, соглядатай,
       Коего высмотреть ночью великое воинство наше
       Ныне же Гектор послал и другие сановники Трои».
       Так говорящий, за ров перегнал он коней звуконогих,
565    Радостно-гордый, толпой окруженный веселых данаев.
       Скоро герои, пришед к Диомедовой куще красивой,
       Коней ремнями искусно разрезанных узд привязали
       К конским яслям, где и другие царя Диомеда
       Бурные кони стояли, питаяся сладкой пшеницей.
570    Но Лаэртид на корабль доспех Долонов кровавый
       Взнес, пока не устроится жертва Палладе богине.
       Сами же тою порой, погрузившися в волны морские,
       Пот и прах смывали на голенях, вые и бедрах;
       И когда уже всё от жестокого пота морскою
575    Влагой очистили тело и сердце свое освежили,
       Оба еще омывались в красивоотесанных мойнах.
       Так омывшись они, умащенные светлым елеем,
       Сели с друзьями за пир; и из чаши великой Афине,
       Полными кубками, сладостней меда вино возливали.


  Яндекс цитирования   Рейтинг@Mail.ru