ДРЕВНЯЯ ГРЕЦИЯ. Культура, история, искусство, мифы и личности
история древней греции искусство древней греции мифология древней греции литература древней греции галерея шедевров личности древней греции ссылки источники

Песнь XXIV. Выкуп Гектора

 
       Сонм распущен; и народ по своим кораблям быстролетным 
       Весь рассеялся; каждый спешил укрепиться под сенью 
       Пищей вечерней и сладостным сном. Но Пелид неутешный 
       Плакал, о друге еще вспоминая; к нему не касался
5      Все усмиряющий сон; по одру беспокойно метаясь, 
       Он вспоминал Менетидово мужество, дух возвышенный;
       Сколько они подвизались, какие труды подымали, 
       Боев с мужами ища и свирепость морей искушая;
       Все вспоминая в душе, проливал он горячие слезы.
10     То на хребет он ложился, то на бок, то ниц обратяся, 
       К ложу лицом припадал; напоследок бросивши ложе, 
       Берегом моря бродил он, тоскующий. Там и Денницу 
       Встретил Пелид, озарившую пурпуром берег и море. 
       Быстро тогда он запряг в колесницу коней быстроногих,
15     Гектора, чтобы влачить, привязал позади колесницы;
       Трижды его обволок вкруг могилы любезного друга, 
       И наконец успокоился в куще; а Гектора бросил, 
       Ниц распростерши во прахе. Но Феб от него, покровитель, 
       Феб и от мертвого вред отклонял; о герое и мертвом
20     Бог милосердовал: тело его золотым он эгидом
       Все покрывал, да не будет истерзан, Пелидом влачимый.
       Так над божественным Гектором в гневе своем он ругался. 
       Жалость объяла бессмертных, на оное с неба взиравших;
       Тело похитить зоркого Гермеса все убеждали;
25     Всем то казалось угодным; но только не Гере богине, 
       Ни Посейдону царю, ни блистательноокой Афине;
       Им, как и прежде, была ненавистною Троя святая, 
       Старец Приам и народ, за вину Приамида Париса:
       Он богинь оскорбил, приходивших в дом его сельский;
30     Честь он воздал одарившей его сладострастием вредным.
       Вестница утра, в двенадцатый раз восходила Денница;
       И средь сонма богов провещал Аполлон сребролукий:
       "Боги жестокие, неблагодарные! Гектор не вам ли 
       Недра тельцов и овнов сожигал в благовонные жертвы?
35     Вы ж не хотите и мертвое тело героя избавить;
       Видеть его не даете супруге, матери, сыну, 
       Старцу отцу и гражданам, которые славного мужа 
       Предали б скоро огню и последнею честью почтили! 
       Вы Ахиллесу грабителю быть благосклонны решились,
40     Мужу, который из мыслей изгнал справедливость, из сердца 
       Всякую жалость отверг и, как лев, о свирепствах лишь мыслит, 
       Лев, и душой дерзновенной, и дикою силой стремимый, 
       Только и рыщет, чтоб стадо найти и добычу похитить, - 
       Так сей Пелид погубил всю жалость, и стыд потерял он,
45     Стыд, для сынов человеческих столько полезный и вредный. 
       Смертный иной и более милого сердцу теряет, 
       Брата единоутробного или цветущего сына;
       Плачет о трате своей и печаль наконец утоляет:
       Дух терпеливый Судьбы даровали сынам человеков.
50     Он же, богу подобного Гектора жизни лишивши, 
       Мертвого вяжет к коням и у гроба любезного друга 
       В прахе волочит! Не славное он и не лучшее выбрал! 
       Разве что нашу он месть на себя, и могучий, воздвигнет:
       Землю, землю немую неистовый муж оскорбляет!"
55     Гневом пылая, ему отвечала державная Гера:
       "Слово твое совершилось бы, луком серебряным гордый, 
       Если б равно Ахиллеса и Гектора сами вы чтили? 
       Гектор - сын человека, сосцами жены он воспитан;
       Но Ахиллес - благородная отрасль: богиню Фетиду
60     Я взлелеяла, я возрастила и милой супругой
       Мужу вручила Пёлею, любезному всем нам, бессмертным.
       Все вы, бессмертные, были на браке; и ты ликовал там
       С лирой в руках, нечестивых наперсник, всегда вероломный!"
       Ей обратился ответствовать тучегонитель Кронион:
65     "Гера супруга! Не гневайся вовсе на жителей неба.
       Честь браноносцам не равная будет; однако и Гектор 
       Между сынов Илиона любезнейший был олимпийцам, 
       Так же и мне! Никогда не небрег он о жертвах приятных;
       Жертвенник мой никогда не скудел в приношеньях обильных
70     Туков, вин, благовоний: сия бо нам честь подобает. 
       Но похищенье оставим; возможности нет от Пелида 
       Гектора славного тайно похитить: к Пелееву сыну 
       Матерь Фетида приходит и ночью и днем непрестанно. 
       Лучше Фетиду ко мне призови кто-нибудь из бессмертных;
75     Мудрое слово богине реку, да Пелид быстроногий 
       Выкуп возьмет от Приама и Гектора тело отпустит".
       Рек, - и как вихрь устремилась Ирида крылатая с вестью;
       Между священного Сама и грозноутесного Имбра 
       Бросилась в черный понт; и под ней застонала пучина;
80     Быстро в пучину Ирида, подобно свинцу, погрузилась, 
       Ежели он, прикрепленный под рогом вола стенового, 
       Мчится, коварный, рыбам прожорливым гибель несущий. 
       Там в пещере глубокой находит Фетиду и с нею 
       Многих богинь Океана. Она посреди их сидела,
85     Плача об участи храброго сына, которому должно 
       В Трое холмистой погибнуть, далеко от милой отчизны. 
       Став пред Фетидой, вещала посланница Зевса: "Фетида! 
       Зевс призывает тебя, непреложных советов строитель".
       Ей отвечая, рекла среброногая дочерь Нерея:
90     "Что заповедует мне повелитель бессмертных? Стыжуся 
       Светлым являться богам, угнетенная мрачной печалью! 
       Но повинуюсь; и тщетен не будет глагол, им реченный".
       Так говоря, облеклася Фетида одеждой печали, 
       Черным покровом, чернейшим из всех у нее одеяний.
95     Так - устремилась; пред нею подобная ветрам Ирида 
       Быстро пошла; расступалися окрест их волны морские. 
       На берег вышед, богини к высокому бросились небу. 
       Там обрели громовержца Кронида; пред ним воссидели 
       Все, на совет собравшись, блаженные вечные боги.
100    Села Фетида близ Зевса отца: уступила Афина;
       Гера же чашу златую, прекрасную, подала в руки
       И утешала словами. Фетида, испив, возвратила.
       Слово меж оными начал отец и бессмертных и смертных:
       "Ты на Олимп, Фетида, пришла, и печальная сердцем;
105    Знаю, скорбь неутешную в персях ты носишь, богиня;
       Но возвещу, для чего на Олимп я тебя призываю. 
       Девять дней, как меж нами, бессмертными, распря восстала:
       Гектор герой и Пелид градоборец богов разделяют. 
       Тело похитить склоняют бессмертные Гермеса бога;
110    Я же, напротив, ту славу хочу даровать Ахиллесу, 
       Нежность к тебе и почтение в сердце навек сохраняя. 
       Шествуй к ахейскому стану и сыну, богиня, поведай:
       Все божества на него негодуют; но я от бессмертных 
       Более всех огорчаюсь, что он в исступлении гнева
115    Гектора возле судов, не приемлющий выкупа, держит. 
       Если страшится меня, да немедля отпустит он тело. 
       Я ж посылаю Ириду к Приаму царю с повеленьем 
       В стан мирмидонский идти к искуплению милого сына. 
       Несть и дары Ахиллесу, приятные сердцу героя".
120    Так произнес, - и ему покорилась Фетида богиня;
       Быстро помчалась, с вершины Олимпа высокого бросясь. 
       Скоро достигла Пелидова стана; и в куще находит 
       Сына, печально стенящего; многие в куще героя 
       Окрест его суетились друзья и готовили завтрак;
125    Ими закланный лежал на помосте овен густорунный.
       Подле печального сына воссела почтенная матерь;
       Тихо ласкала рукой, вопрошала и так говорила:
       "Милое чадо, почто ты себе, и стеня и тоскуя, 
       Сердце крушишь; не помыслишй о пище, ниже о покое?
130    Но приятно с женой опочить и любви насладиться.
       Жить же недолго тебе; пред тобою, любезнейший сын мой, 
       Близко стоит неизбежная Смерть и суровая Участь. 
       Выслушай слово; его я тебе возвещаю от Зевса:
       Боги, он рек, на тебя прогневляются; он же, владыка,
135    Более всех негодует, что ты в исступлении гнева
       Гектора возле судов, не приемлющий выкупа, держишь. 
       Выдай его, Ахиллес, и за тело прими искупленье".
       Ей отвечая, вещал быстроногий Пелид знаменитый:
       "Пусть предстает предлагающий выкуп,- и тело получит, 
140    Если решительно так заповедует мне Олимпийский".
       Тою порою, как матерь и сын у судов мирмидонских 
       Многие между собою вещали крылатые речи, 
       Зевс посылал Ириду к Приамовой Трое священной:
       "Шествуй, Ирида крылатая, холмы оставив Олимпа;
145    Весть в Илионе святом возвести Дарданиду Приаму:
       Пусть к искуплению сына идет к кораблям он ахейским, 
       Пусть и дары оп несет, чтоб смягчить Ахиллесово сердце. 
       Но да единый, никем не сопутствуем, шествует старец;
       Токмо глашатай старейший да будет при нем, чтобы править
150    Месками в быстром возу и вспять из ахейского стана 
       Мертвого ввезть в Илион, убиенного сильным Пелидом. 
       Помысл о смерти и страх да не взыдет на сердце Приаму:
       Старцу такого пошлем мы сопутника, Гермеса бога;
       Он поведет и проводит, пока не представит к Пелиду;
155    И, когда приведет он Приама пред очи героя,
       Рук на него не подымет Пелид, ни других не допустит:
       Он ни безумен, ни нагл, ни обыкший к грехам нечестивец;
       Он завсегда милосердо молящего милует мужа".
       Рек, - и с небес устремилась подобная вихрям Ирида;
160    К дому Приама сошла; и нашла там вопль и рыданье. 
       Окрест отца все сыны, на дворе пред хоромами сидя, 
       Токами слез обливали одежды; в средине их старец, 
       Ризой покрытый, лежал, обвивающей все его тело;
       Выю и голову персть покрывала державного старца,
165    Коею сам он себя, пресмыкаяся в прахе, осыпал. 
       Дщери его и невестки, в домах своих сидя, рыдали, 
       Тех поминая и многих, и сильных защитников царства, 
       Кои уже под руками ахейскими предали души.
       Быстрая вестница Зевса, приближася тихо к Приаму,
170    Голосом тихим (но трепет объял Дарданидовы члены) 
       Так говорила: "Дерзай, Дарданид, и меня не страшися! 
       Я для тебя не зловещая ныне схожу от Олимпа, 
       Нет, но душой доброхотная вестница Зевса тебе я:
       Он о тебе, и далекий, душою болит и печется.
175    Выкупить Гектора тело тебе он велит, Олимпиец.
       Шествуй, неси и дары, чтоб смягчить Ахиллесово сердце;
       Но да никто из троян не сопутствует, шествуй один ты;
       Токмо глашатай старейший да будет с тобой, чтобы править 
       Месками в быстром возу и вспять из ахейского стана
180    Мертвого ввезть в Илион, убиенного сильным Пелидом. 
       Мысль же о смерти, ни страх тебе да не взыдет на сердце:
       Спутник такой за тобою последует, Гермес бессмертный;
       Гермес пойдет и проводит, пока не приближит к Пелиду;
       И, когда он тебя представит пред очи героя,
185    Рук на тебя не подымет Пелид, ни других не допустит:
       Он ни безумен, ни нагл, ни обыкший к грехам нечестивец;
       Он завсегда милосердо молящего милует мужа".
       Так говоря, отлетела подобная вихрям Ирида. 
       Старец Приам повелел, чтоб немедля сыны снарядили
190    Муловый воз быстрокатный и короб к нему привязали. 
       Сам же поспешно взошел в почивальню, терем душистый, 
       Кедровый, с кровлей высокой, где много хранилось сокровищ;
       Призвал туда и Гекубу супругу и так говорил ей:
       "Бедная! мне олимпийская вестница Зевса явилась;
195    Выкупить сына велела идти к кораблям мирмидонским;
       Несть и дары Ахиллесу, которые б сердце смягчили. 
       Молви, супруга любезная, что ты о сем помышляешь? 
       Сильно меня самого побуждает и сердце и дума 
       Ныне ж идти к кораблям и великому стану ахеян".
200    Так говорил; зарыдала жена и ему отвечала:
       "Горе! погиб ли твой разум, которым в минувшее время 
       Славился ты и у чуждых народов, и в собственном царстве? 
       Хочешь один ты, старец, идти к кораблям мирмидонским? 
       Мужу предстать перед очи, который и многих и сильных
205    Наших сынов умертвил? У тебя не железное ль сердце? 
       В руки едва залучит, пред очами тебя лишь увидит 
       Сей кровопийца, неверный сей муж, милосерд он не будет;
       Он не уважит тебя! В отдалении лучше поплачем, 
       В храмине сидя; такую, знать, долю суровая Парка
210    Выпряла нашему сыну, как я несчастливца родила,-
       Долю, чтоб псов он насытил, вдали от родных, пред очами 
       Лютого мужа, которого внутренность, если б могла я, 
       Впившись в грудь, пожирать, отомстила б за то, что он сделал 
       С сыном моим! Не как ратник бесчестный, мой Гектор убит им;
215    Он за отечество, он за мужей и за жен илионских
       Бился, герой, ни о страхе в бою, ни о бегстве не мысля!"
       Cнова Гекубе ответствовал старец Приам боговидный:
       "Воле моей не противься, Гекуба, и в собственном дом"
       Птицей зловещей не будь: отвратить меня не успеешь.
220    Если бы дело такое внушал мне какой-либо смертный 
       Жрец, иль пророк илионский, или фимиамогадатель, 
       Ложью почли бы мы то и с презрением, верно б, отвергли. 
       Слышал богиню я сам, пред собою бессмертную видел;
       В стан я иду, и не тщетно мне будет вещание бога.
225    Если ж назначил мне рок умереть пред судами ахеян,- 
       Рад! и пускай он меня, душегубец, зарежет, как скоро,
       Милого сына обнявши, рыданием сердце насыщу!"
       Так произнес, - и, поднявши красивые крыши ковчегов, 
       Вынул из них Дарданион двенадцать покровов прекрасных, ,
230    Хлен двенадцать простых и столько ж ковров драгоценных, 
       Верхних плащей превосходных и тонких хитонов исподних;
       Злата, весами отвесивши, выложил десять талантов;
       Вынул четыре блюда и два светозарных тренога;
       Вынул и пышный сосуд, ему, как посланнику, древний
235    Дар фракиян, драгоценность великая! даже и оной 
       Старец щадить не хотел: столь сильно пылал он душою 
       Выкупить милого сына. Но всех он троян приходивших 
       Гневный гонял от крыльца, и грозя и поносно ругая:
       "Прочь, проклятое племя презренное! Разве и дома
240    Мало печали у вас, что меня огорчать вы идете? 
       Или вам радость, что старца Кронид поражает бедою, 
       Гибелью сына храбрейшего? Скоро вы цену сей траты 
       Сами узнаете; легче стократ, как не стало героя, 
       Будете сами избиты ахеями! Я же, о боги,
245    Прежде, нежели град разоренный и в прах обращенный - 
       Трою святую - увижу, да скроюсь в обитель Аида!"
       Так говоря, прогонял их жезлом; от грозящего старца 
       Все удалилися. Он же вскричал, сыновей порицая, 
       Клита, Гелена, Париса, питомца богов Агафона,
250    Паммона, Гиппофооя, Дейфоба вождя. Антифона, 
       Храброго сына Полита и славного мужеством Дия;
       Грозно на сих сыновей и кричал и приказывал старец:
       "Живо, негодные дети, бесстыдники! Лучше бы всем вам 
       Вместо единого Гектора пасть пред судами ахеян!
255    О, злополучный я смертный! имел я в Трое обширной 
       Храбрых сынов, и от них ни единого мне не осталось! 
       Нет боговидиого Местора, нет конеборца Троила, 
       Нет и тебя, мой Гектор, тебя, между смертными бога! 
       Так, не смертного мужа казался он сыном, но бога!
260    Храбрых Арей истребил, а бесстыдники эти остались, 
       Эти лжецы, плясуны, знаменитые лишь в хороводах, 
       Эти презренные хищники коз и агнцев народных! 
       Долго ли будете вы снаряжать колесницу и в короб 
       Скоро ли вложите всё, чтобы мог я немедленно ехать?"
265    Так говорил, - и сыны, устрашася угрозы отцовой, 
       Бросились быстро и вывезли муловый воз легкокатный, 
       Новый, красивый; и короб глубокий на нем привязали;
       Сняли с гвоздя блестящий ярем, приспособленный к мулам, 
       Буковый, с бляхою сверху и с кольцами, слаженный хитро;
270    Привязь яремную вместе с ярмом девятилоктевую 
       Вынесли, ловко ярмо положили на гладкое дышло
       В самом конце и на крюк поперечный кольцо наложили;
       Трижды бляху ярма обмотали кругом; напоследок 
       Прочее все обвязали, концы же узла подогнули.
275    После, нося из покоев, на муловый воз легкокатный, 
       Весь уложили за голову Гектора выкуп бесценный, 
       Мулов в него запрягли возовозных, дебелокопытных, 
       Некогда в дар подведенных владыке Приаму от мизов. 
       Но к колеснице Приамовой вывели коней, которых
280    Сам он с отменной заботой лелеял у тесаных яслей;
       Их в колесницу впрягали пред домом высоковершинным 
       Вестник и царь, обращая в уме их мудрые думы. 
       Тою порою приходит Гекуба, печальная сердцем;
       В правой руке царица вина, веселящего сердце,
285    Кубок несла золотой, чтоб супруг, не возлив, не уехал;
       Стала она пред конями и так говорила Приаму:
       "Зевсу возлей, мой супруг, и молись, чтобы дал всемогущий 
       В дом от врагов возвратиться, когда уже смелое сердце 
       Старца тебя, против воли моей, к кораблям устремляет.
290    Так, помолися, Приам, чернотучному Кронову сыну, 
       Богу, который от Иды на всю призирает Троаду. 
       Птицы проси, быстрокрылого вестника, мощью своею 
       Первой из птиц и любезнейшей всех самому громовержцу;
       С правой страны чтоб слетела, и сам бы ее ты увидя,
295    С верой в нее отошел к кораблям быстроконных данаев. 
       Если ж тебе не пошлет своего посла громовержец, 
       Буду тебя, мой супруг, убеждать и советом и просьбой 
       В стан не ходить к мирмидонянам, как ты ни твердо решился".
       Ей немедля ответствовал старец Приам боговидный:
300    "Я твоего не отрину совета разумного: благо
       Длани к владыке богов воздевать, да помилует нас он".
       Рек, - и прислужнице ключнице дал повеление старец 
       На руки чистой воды возлиять; и прислужница быстро 
       С блюдом в руках и с кувшином воды пред владыку предстала.
305    Старец, руки омывши, кубок принял от супруги, 
       Стал посредине двора и молился, вино возливая, 
       На небо взор возводя; и, возвысивши голос, воскликнул:
       "Зевс, наш отец, обладающий с Иды, славнейший, сильнейший! 
       Дай мне прийти к Ахиллесу угодным и жалостным сердцу;
310    Птицу пошли, быстролетного вестника, мощью своею 
       Первую в птицах, любимую более всех и тобою;
       С правой страны ниспошли; да сходящую сам я увидя, 
       С верой в нее отойду к кораблям конеборным данаев!"
       Так умолял,- и услышал его промыслитель Кронион;
315    Быстро орла ниспослал, между вещих вернейшую птицу, 
       Темного, коего смертные черным ловцом называют. 
       Словно огромная дверь почивальни высоковершинной 
       В доме богатого мужа, замком утвержденная крепким, 
       Крылья орла таковы распростерлись, когда он явился,
320    Вправе над Троею быстро парящий. Они лишь узрели, 
       В радость пришли, расцвело упованием каждого сердце.
       С живостью старец взошел в колесницу свою и немедля 
       Коней погнал от преддверья и гулких навесов крылечных. 
       Мески пошли впереди под повозкой четыреколесной
325    (Ими Идей управлял, благомысленный вестник); а сзади 
       Борзые кони, которых бичом Дарданид престарелый 
       Гнал через город; его провожали все близкие сердцу, 
       Плача по нем неутешно, как будто на смерть отходящем. 
       Скоро, из замка спустяся, они очутилися в поле;
330    Все провожавшие их возвратились печальные в Трою, 
       Дети и сродники. Сами ж они не сокрылись от Зевса:
       В поле увидел он их и исполнился милости к старцу;
       И к любезному сыну, к Гермесу, так возгласил он:
       "Сын мой, Гермес! Тебе от богов наипаче приятно
335    В дружбу вступать с человеком; ты внемлешь, кому пожелаешь.
       Шествуй и Трои царя к кораблям быстролетным ахеян 
       Так проводи, да никто не узрит и никто не узнает 
       Старца в ахейских дружинах, доколе к Пелиду не придет".
       Так произнес, - и ему повинуется Гермес посланник:
340    Под ноги вяжет прекрасную обувь, плесницы златые,
       Вечные; бога они и над влажною носят водою, 
       И над землей беспредельною, быстро, с дыханием ветра;
       Жезл берет он, которым у смертных, по воле всесильной, 
       Сном смыкает он очи или отверзает у спящих;
345    Жезл сей прияв, устремляется аргоубийца могучий.
       Скоро он к граду троян и к зыбям Геллеспонта принесся;
       Полем пошел, благородному юноше видом подобный, 
       Первой брадой опушенному, коего младость прелестна.
       Путники вскоре, проехав великую Ила могилу, 
350    Коней и месков своих удержали, чтобы напоить их 
       В светлой реке; тогда уже сумрак спускался на землю. 
       Тут, оглянувшися, Гермеса вестник Идей прозорливый 
       Близко увидел, и так возгласил к Дарданиду владыке:
       "Взглянь, Дарданид! осторожного разума требует дело:
355    Мужа я вижу; и мнится мне, нас он убить умышляет! 
       Должно бежать; на конях мы ускачем; или, подошедши, 
       Ноги ему мы обнимем и будем молить о пощаде!"
       Рек он, - и старцево сердце смутилося; он ужаснулся;
       Дыбом власы у него поднялися на сгорбленном теле;
360    Он цепенея стоял. Эриуний приближился к старцу, 
       Ласково за руку взял и вещал, вопрошая Приама:
       "Близко ль, далеко ль, отец, направляешь ты коней и месков, 
       В час усладительной ночи, как смертные все почивают? 
       Иль не страшишься убийствами дышащих, гордых данаев,
365    Кои так близко стоят, неприязненны вам и свирепы? 
       Если тебя кто увидит под быстрыми мраками ночи, 
       Столько сокровищ везущего, что твое мужество будет? 
       Сам ты не молод, и старец такой же тебя провожает. 
       Как защитишься от первого, кго лишь обидеть захочет?
370    Я ж не тебя оскорблю, но готов от тебя и другого 
       Сам отразить; моему ты родителю, старец, подобен!"
       Гермесу бодро ответствовал старец Приам боговидный:
       "Все справедливо, любезнейший сын мой, что ты говоришь мне;
       Но еще и меня хранит покровительной дланью
375    Бог, который дает мне такого сопутника встретить,
       Счастья примету, тебя, красотою и образом дивный, 
       Редким умом одаренный; блаженных родителей сын ты!" 
       Вновь Дарданиду вещал благодетельный Гермес посланник:
       "Истинно всё и разумно ты, старец почтенный, вещаешь.
380    Но скажи мне еще, и сущую правду поведай:
       Ты высылаешь куда-либо столько богатств драгоценных 
       К чуждым народам, дабы хоть они у тебя уцелели? 
       Верно, объятые страхом, уже покидаете все вы Трою святую? 
       Таков знаменитый защитник погибнул,
385    Сын твой! В сражениях был он не ниже героев ахейских!"
       Гермесу быстро воскликнул старец Приам боговидный:
       "Кто ты таков, от кого происходишь ты, юноша добрый, 
       Так мне прекрасно напомнивший смерть злополучного сына?"
       Старцу ответствовал вновь благодетельный Гермес посланник:
390    "Ты испытуешь меня, вопрошая о Гекторе дивном. 
       Часто, часто я сам на боях, прославляющих мужа, 
       Гектора видел, и даже в тот день, как, к судам отразивши, 
       Он побеждал аргивян, истребляя крушительной медью. 
       Стоя вдали, удивлялись мы Гектору; с вами сражаться.
395    Нам Ахиллес запрещал, на царя Агамемнона гневный.
       Я Ахиллесов служитель, в одном корабле с ним приплывший;
       Родом и я мирмидонец; родитель мой храбрый Поликтор;
       Муж и богатый и старец, как ты, совершенно маститый. 
       Шесть у Поликтора в доме сынов, а седьмой пред тобою;
400    Жребий меж братьев упал на меня, чтоб идти с Ахиллесом. 
       Ныне осматривать поле пришел от судов я: заутра 
       Боем на город пойдут быстроокие мужи ахейцы. 
       Все негодуют они на долгую праздность; не могут 
       Бранного пыла мужей обуздать воеводы ахеян".
405    Гермесу паки ответствовал старец Приам боговидный:
       "Ежели подлинно ты Ахиллеса Пелида служитель, 
       Друг, не сокрой от меня, умоляю, поведай мне правду:
       Сын мой еще ль при судах иль уже Ахиллес быстроногий 
       Тело его рассеченное псам разметал мирмидонским?"
410    Старцу ответствовал вновь благодетельный Гермес посланник:
       "Старец, ни псы не терзали, ни птицы его не касались;
       Он и поныне лежат у судов Ахиллеса, под кущей,
       Всё, как и был, невредимый: двенадцатый день, как лежит он
       Мертвый, - но тело не тлеет, к нему не касаются червя,
415    Быстрые черви, которые падших в бою пожирают.
       Правда, его ежедневно, с восходом Денницы священной, 
       Он беспощадно волочит вкруг гроба любезного друга;
       Но мертвец невредим; изумишься ты сам, как увидишь:
       Свеж он лежит, как росою умытый; нет следа от крови,
420    Члена не видно нечистого; язвы кругом затворились, 
       Сколько их ни было: много суровая медь нанесла их. 
       Так милосердуют боги о сыне твоем знаменитом, 
       Даже и мертвом: любезен он сердцу богов олимпийских".
       Рек он, - и старец, исполняся радости, быстро воскликнул:
425    "Благо, мой сын, приносить небожителям должные дани! 
       Гектор, - о если бы жил он! - всегда в благоденственном доме 
       Помнил бессмертных богов, на великом Олимпе живущих;
       Боги за то и по смертной кончине его помянули. 
       Но преклонися, прими от меня ты прекрасный сей кубок
430    И, охраняя меня, проводи, под покровом бессмертных,
       В стан мирмидонский, пока не приду к Ахиллесовой куще".
       Вновь Дарданиду ответствовал Гермес, посланник Зевеса:
       "Младость мою соблазняешь ты, старел, но я не склонюся
       Дара, какой предлагаешь мне, тайно принять от Пелида. 
435    Я уважаю Пелида и сердцем страшусь от героя 
       Дар похищать, чтобы после меня беда не постигла;
       Но с тобою сопутствовать рад я землею и морем;
       Рад я тебя проводить и до славного Аргоса града;
       И с таким путеводцем к тебе не приближится смертный".
440    Рек, и на царских коней в колесницу вскочил Эриуний;
       Быстро и бич и бразды захватил в могучие руки;
       Коням и мескам вдохнул необычную рьяность и силу, 
       И когда принеслися ко рву и стене корабельной, 
       Где незадолго над вечерей стражи ахеян трудились,-
445    Всех их в сон погрузил благодетельный аргоубийца;
       Башни запор отодвинул, врата растворил и Приама 
       Ввез внутрь стены и за ним с дорогими дарами повозку. 
       Но лишь предстали они к Ахиллесовой куще великой
       (Кущу царю своему мирмидонцы построили в стане
450    Крепко из бревен еловых и сверху искусно покрыли
       Мшистым, густым камышом, по влажному лугу набравши;
       Около кущи устроили двор властелину широкий, 
       Весь оградя частоколом; ворота его запирались 
       Толстым засовом еловым; трое ахеян вдвигали,
455    Трое с трудом отымали огромный замок сей воротный 
       Сильных мужей; но Пелид и один отымал его быстро) -
       Те благодетельный Гермес отверз перед старцем ворота, 
       Ввез дары знаменитые славному сыну Пелея, 
       Спрянул на дол с колесницы и так провещал к Дарданиду:
460    "Бог пред тобою, о старец, бессмертный, с Олимпа нисшедший, 
       Гермес: отец мой меня тебе ниспослал путеводцем. 
       Я совершил и к Олимпу обратно иду; всенародно 
       Я не явлюсь Ахиллеса очам: не достойно бы было 
       Богу бессмертному видимо чествовать смертного мужа.
465    Ты же иди и, вошед, обыми Ахиллесу колена;
       Именем старца родителя, матери многопочтенной, 
       Именем сына моли, чтобы тронуть высокую душу".
       Так возгласивши, к Олимпу великому быстро вознесся 
       Гермес. Приам, с колесницы стремительно прянув на землю,
470    Там оставляет Идея, дабы он стоял, охраняя
       Коней и месков; а сам устремляется прямо в обитель, 
       Где Ахиллес находился божественный. Там Пелейона 
       Старец увидел; друзья в отдаленье сидели; но двое, 
       Отрасль Арея Алким и смиритель коней Автомедон,
475    Близко стоя, служили; недавно он вечерю кончил,
       Пищи вкусив и питья, и пред ним еще стол оставался. 
       Старец, никем не примеченный, входит в покой и, Пелиду 
       В ноги упав, обымает колена и руки целует, - 
       Страшные руки, детей у него погубившие многих!
480    Так, если муж, преступлением тяжким покрытый в отчизне, 
       Мужа убивший, бежит и к другому народу приходит, 
       К сильному в дом,- с изумлением все на пришельца взирают,- 
       Так изумился Пелид, боговидного старца увидев;
       Так изумилися все, и один на другого смотрели.
485    Старец же речи такие вещал, умоляя героя:
       "Вспомни отца своего, Ахиллес, бессмертным подобный, 
       Старца, такого ж, как я, на пороге старости скорбной! 
       Может быть, в самый сей миг и его, окруживши, соседи 
       Ратью теснят, и некому старца от горя избавить.
490    Но, по крайней он мере, что жив ты, и зная и слыша, 
       Сердце тобой веселит и вседневно льстится надеждой 
       Милого сына узреть, возвратившегось в дом из-под Трои. 
       Я же, несчастнейший смертный, сынов возрастил браноносных 
       В Трое святой, и из них ни единого мне не осталось!
495    Я пятьдесят их имел при нашествии рати ахейской:
       Их девятнадцать братьев от матери было единой;
       Прочих родили другие любезные жены в чертогах;
       Многим Арей истребитель сломил им несчастным колена. 
       Сын оставался один, защищал он и град наш, и граждан;
500    Ты умертвил и его, за отчизну сражавшегось храбро, 
       Гектора! Я для него прихожу к кораблям мирмидонским;
       Выкупить тело его приношу драгоценный я выкуп. 
       Храбрый! почти ты богов! над моим злополучием сжалься, 
       Вспомнив Пелея отца: несравненно я жалче Пелея!
505    Я испытую, чего на земле не испытывал смертный:
       Мужа, убийцы детей моих, руки к устам прижимаю!"
       Так говоря, возбудил об отце в нем плачевные думы;
       За руку старца он взяв, от себя отклонил его тихо. 
       Оба они вспоминая: Приам - знаменитого сына,
510    Горестно плакал, у ног Ахиллесовых в прахе простертый;
       Царь Ахиллес, то отца вспоминая, то друга Патрокла, 
       Плакал, и горестный стон их кругом раздавался по дому. 
       Но когда насладился Пелид благородный слезами 
       И желание плакать от сердца его отступило,-
515    Быстро восстал он и за руку старца простертого поднял, 
       Тронут глубоко и белой главой, и брадой его белой;
       Начал к нему говорить, устремляя крылатые речи:
       "Ах, злополучный! много ты горестей сердцем изведал! 
       Как ты решился, один, при судах мирмидонских явиться.
520    Мужу пред очи, который сынов у тебя знаменитых
       Многих повергнул? В груди твоей, старец, железное сердце! 
       Но успокойся, воссядь, Дарданион; и как мы ни грустны, 
       Скроем в сердца и заставим безмолвствовать горести наши. 
       Сердца крушительный плач ни к чему человеку не служит:
525    Боги судили всесильные нам, человекам несчастным, 
       Жить на земле в огорчениях: боги одни беспечальны. 
       Две глубокие урны лежат перед прагом Зевеса, 
       Полны даров: счастливых одна и несчастных другая. 
       Смертный, которому их посылает, смесивши, Кронион,
530    В жизни своей переменно и горесть находит и радость;
       Тот же, кому он несчастных пошлет,- поношению предан;
       Нужда, грызущая сердце, везде пег земле его гонит;
       Бродит несчастный, отринут бессмертными, смертными презрен. 
       Так и Пелея - дарами осыпали светлыми боги 
535    С юности нежной; украшенный выше сынов земнородных 
       Счастьем, богатством, владыка могучий мужей мирмидонских, 
       Смертный, супругой богиню приял от руки он бессмертных. 
       Бог и ему ниспослал злополучие: он не имеет 
       В доме своем поколения, сына, наследника царства.
540    Сын у Пелея один, кратковечный; но я и доныне
       Старца его не покою; а здесь, от отчизны далеко,
       Здесь я в Троаде сижу и тебя и твоих огорчаю. 
       Сам ты, о старец, мы слышали, здесь благоденствовал прежде. 
       Сколько народов вмещали обитель Макарова, Лесбос,
545    Фригия, край плодоносный, а здесь - Геллеспонт бесконечный:
       Ты среди всех, говорят, и богатством блистал и сынами. 
       Но, как беду на тебя ниспослали небесные боги, 
       Около Трои твоей неумолкная брань и убийство. 
       Будь терпелив и печалью себя не круши беспрерывной: 
550    Ты ничего не успеешь, о сыне печаляся; плачем 
       Мертвого ты не подымешь, но горе свое лишь умножишь!"
       Сыну Пелея ответствовал старец Приам боговидный:
       "Нет, не сяду я, Зевсов любимец, доколе мой Гектор 
       В куще лежит, погребенью не преданный! Дай же скорее, 
555    Дай сим очам его видеть! а сам ты прими искупленье:
       Мы принесли драгоценное. О, насладись им и счастлив 
       В край возвратися родимый, когда ты еще позволяешь 
       Старцу мне бедному жить и солнца сияние видеть!"
       Грозно взглянув на него, говорил Ахиллес быстроногий!
560    "Старец, не гневай меня! Разумею и сам я, что должно 
       Сына тебе возвратить: от Зевса мне весть приносила 
       Матерь моя среброногая, нимфа морская Фетида. 
       Чувствую, что и тебя (от меня ты, Приам, не сокроешь) 
       Сильная бога рука провела к кораблям мирмидонским;
565    Нет, не осмелился б смертный, и младостью пылкой цветущий, 
       В стан наш вступить: ни от стражей недремлющих он бы не скрылся, 
       Ни засовов легко б на воротах моих не отдвинул. 
       Смолкни ж, и более мне не волнуй ты болящего сердца; 
       Или страшись, да тебя, невзирая, что ты и молитель,
570    В куще моей я не брошу и Зевсов завет не нарушу".
       Так говорил; устрашился Приам и, покорный, умолкнул. 
       Сын же Пелеев, как лев, из обители бросился к двери:
       Но не один, за царем устремилися два из клевретов, 
       Сильный Алким и герой Автомедон, которых меж другов
575    Более всех Пелейон почитал, по Патрокле умершем. 
       Быстро они от ярма отрешили и коней и месков;
       В кущу ввели и глашатая старцева; там посадивши 
       Мужа на стуле, поспешно с красивого царского воза 
       Собрали весь многоценный за голову Гектора выкуп;
580    Две лишь оставили ризы и тонкий хитон хитротканый,
       С мыслью, чтоб тело покрытое в дом отпустить от Пелида. 
       Он же, вызвав рабынь, повелел и омыть, и мастями 
       Тело намазать, но тайно, чтоб сына Приам не увидел:
       Он опасался, чтоб гневом не вспыхнул отец огорченный,
585    Сына узрев, и чтоб сам он тогда не подвигнулся духом 
       Старца убить и нарушить священные Зевса заветы. 
       Тело рабыни омыли, умаслили мастью душистой, 
       В новый одели хитон и покрыли прекрасною ризой;
       Сам Ахиллес и поднял, и на одр положил Приамида,-
590    Но друзья совокупно на блещущий воз положили. 
       Он же тогда возопил, именуя любезного друга:
       "Храбрый Патрокл! не ропщи на меня ты, ежели слышишь 
       В мрачном Аиде, что я знаменитого Гектора тело 
       Выдал отцу: не презренными он заплатил мне дарами;
595    В жертву тебе и от них принесу я достойную долю".
       Так произнес - и под сень возвратился Пелид благородный;
       Сел на изящно украшенных креслах, оставленных прежде, 
       Против Приама стоявших, и слово к нему обратил он:
       "Сын твой тебе возвращен, как желал ты, божественный старец;
600    Убран лежит на одре. С восходом Зари возвращаясь, 
       Сам ты увидишь его; но теперь мы о пище воспомним. 
       Пищи забыть не могла и несчастная матерь Ниоба, 
       Матерь, которая разом двенадцать детей потеряла, 
       Милых шесть дочерей и шесть сыновей расцветавших.
605    Юношей Феб поразил из блестящего лука стрелами, 
       Мстящий Ниобе, а дев - Артемида, гордая луком. 
       Мать их дерзала равняться с румяноланитою Летой:
       Лета двоих, говорила, а я многочисленных матерь! 
       Двое сии у гордившейся матери всех погубили.
610    Девять дней валялися трупы; и не было мужа
       Гробу предать их: в камень людей превратил громовержец. 
       Мертвых в десятый день погребли милосердые боги. 
       Плачем по них истомяся, и мать вспомянула о пище. 
       Ныне та мать на скалах, на пустынных горах Сипилийских,
615    Где, повествуют, богини покоиться любят в пещерах, 
       Нимфы, которые часто у вод Ахелоевых пляшут,- 
       Там, от богов превращенная в камень, страдает Ниоба. 
       Так, божественный старец, и мы помыслим о пище. 
       Время тебе остается оплакать любезного сына,
620    В Трою привезши; там для тебя многослезен он будет".
       Рек - и, стремительно встав, Ахиллес белорунную, овцу 
       Сам закалает; друзья, обнажив и опрятав, как должно, 
       В мелкие части искусно дробят, прободают рожнами, 
       Ловко пекут на огне и готовые части снимают.
625    Хлеб между тем принесши, поставил на стол Автомедон
       В пышных корзинах; но брашно делил Ахиллес благородный. 
       Оба к предложенным яствам питательным руки простерли. 
       И когда питием и пищей насытили сердце, 
       Долго Приам Дарданид удивлялся царю Ахиллесу,
630    Виду его и величеству: бога, казалось, он видит. 
       Царь Ахиллес удивлялся равно Дарданиду Приаму, 
       Смотря на образ почтенный и слушая старцевы речи. 
       Оба они наслаждались, один на другого взирая;
       Но наконец возгласил к Ахиллесу божественный старец:
635    "Дай мне теперь опочить, Зевесов любимец! позволь мне
       Сном животворным хоть несколько в доме твоем насладиться.
       Ибо еще ни на миг у меня не смыкалися очи
       С дня, как несчастный мой сын под твоими руками погибнул;
       С оного дня лишь стенал и несчетные скорби терпел я,
640    Часто в оградах дворовых по сметищам смрадным валяясь. 
       Ныне лишь яствы вкусил и вина пурпурового ныне 
       Принял в гортань; но до этой поры ничего не вкушал я".
       Так говорил; Ахиллес приказал и друзьям и рабыням 
       Стлать на крыльце две постели и снизу хорошие полсти
645    Бросить пурпурные, сверху ковры разостлать дорогие 
       И шерстяные плащи положить, чтобы старцам одеться. 
       Вышли рабыни из дому с пылающим светочем в дланях;
       Скоро они, поспешившие, два уготовали ложа. 
       И Приаму шутя говорил Ахиллес благородный:
650    "Спи у меня на дворе, пришелец любезный, да в дом мой 
       Вдруг не придет кто-нибудь из данаев, которые часто 
       Вместе совет совещать в мою собираются кущу. 
       Если тебя здесь кто-либо в пору ночную увидит, 
       Верно, царя известит, предводителя воинств Атрида;
655    И тогда замедление в выкупе мертвого встретишь. 
       Слово еще, Дарданид; объяснися, скажи откровенно:
       Сколько желаешь ты дней погребать знаменитого сына? 
       Столько я дней удержуся от битв, удержу и дружины".
       Сыну Пелея ответствовал старец Приам боговидный:
660    "Ежели мне ты позволишь почтить погребением сына - 
       Сим для меня, Ахиллес, величайшую милость окажешь. 
       Мы, как ты знаешь, в стенах заключенные; лес издалека 
       Должно с гор добывать; а трояне повергнуты в ужас. 
       Девять бы дней мне желалось оплакивать Гектора в доме;
665    Гробу в десятый предать и пир похоронный устроить;
       В первый-на-десять мертвому в память насыпать могилу;
       Но в двенадцатый день ополчимся, когда неизбежно".
       Старцу ответствовал вновь быстроногий Пелид благородный:
       "Будет и то свершено, как желаешь ты, старец почтенный. 
670    Брань прекращаю на столько я времени, сколько ты просишь".
       Так произнес Ахиллес - и Приамову правую руку 
       Ласково сжал, чтобы сердце его совершенно спокоить. 
       Так отпустил; и они на переднем крыльце опочили, 
       Вестник и царь, обращая в уме своем мудрые думы. 
675    Но Ахиллес почивал в глубине крепкостворчатой кущи, 
       И при нем Брисеида, румяноланитая дева.
       Все, и бессмертные боги, и коннодоспешные мужи, 
       Спали целую ночь, усмиренные сном благодатным. 
       Гермеса токмо заботного сон не осиливал сладкий, 
680    Думы в уме обращавшего, как Дарданида Приама
       Вывесть из стана, привратным незримого стражам священным. 
       Став над главою Приамовой, так возгласил Эриуний:
       "Ты не радишь об опасности, старец, и так беззаботно 
       Спишь у враждебных мужей, пощаженный Пелеевым сыном! 
685    Многие дал ты дары, чтобы выкупить мертвого сына;
       Но за живого тебя троекратной ценою заплатят 
       Дети твои, у тебя остающиесь, если узнает 
       Царь Атрейон о тебе и ахейцы другие узнают".
       Так провещал; ужаснулся Приам и глашатая поднял. 
690    Гермес мгновенно запряг им и коней, и месков яремных;
       Сам через стан их быстро прогнал, и никто не увидел. 
       Но лишь достигнули путники брода реки светловодной, 
       Ксанфа пучинного, богом рожденного, Зевсом бессмертным, 
       Там благодетельный Гермес обратно вознесся к Олимпу.
695    В ризе златистой Заря простиралась над всею землею. 
       Древний Приам, и стенящий и плачущий, гнал к Илиону 
       Коней, а мески везли мертвеца. И никто в Илионе 
       Их не узнал от мужей и от жен благородных троянских 
       Прежде Кассандры прекрасной, златой Афродите подобной.
700    Рано на замок восшед, издали в колеснице узнала 
       Образ отца своего и глашатая громкого Трои;
       Тело узрела на месках, на смертном простертое ложе;
       Подняла горестный плач и вопила по целому граду:
       "Шествуйте, жены и мужи! Смотрите на Гектора ныне,
705    Вы, что живого, из битв приходившего, прежде встречали 
       С радостью: радостью светлой и граду он был и народу!"
       Так вопияла; и вдруг ни жены не осталось, ни мужа 
       В Трое великой; грусть несказанная всех поразила,- 
       Все пред вратами столпилися в встречу везомого тела.
710    Всех впереди молодая супруга и нежная матерь
       Плакали, рвали власы и, на труп исступленно бросаясь, 
       С воплем главу обнимали; столпившиесь плакали стоя. 
       Верно, и целый бы день до заката блестящего солнца, 
       Плача над Гектором храбрым, рыдали толпы за вратами,
715    Если бы старец Приам не воззвал с колесницы к народу:
       "Дайте дорогу, друзья, чтобы мески проехали; после 
       Плачем вы все насыщайтесь, как мертвого в дом привезу я!"
       Так говорил; расступилась толпа и открыла дорогу. 
       К славному дому привезши, на пышно устроенном ложе 
720    Тело они положили; певцов, начинателей плача, 
       Подле него поместили, которые голосом мрачным 
       Песни плачевные пели; а жены им вторили стоном. 
       Первая подняла плач Андромаха, младая супруга,
       Гектора мужеубийцы руками главу обнимая:
725    "Рано ты гибнешь, супруг мой цветущий, рано вдовою 
       В доме меня покидаешь! А сын, бессловесный младенец, 
       Сын, которому жизнь, злополучные, мы даровали! 
       Он не достигнет юности! Прежде во прах с оснований 
       Троя рассыплется: пал ты, хранитель ее неусыпный,
730    Ты, боронитель и града, защитник и жен и младенцев! 
       Скоро в неволю они на судах повлекутся глубоких;
       С ними и я неизбежно; и ты, мое бедное чадо, 
       Вместе со мною; и там, изнуряясь в работах позорных, 
       Будешь служить властелину суровому; или данаец
735    За руку схватит тебя и с башни ударит о землю, 
       Мстящий за трату плачевную брата, отца или сына, 
       Гектором в битвах сраженного; много могучих данаев, 
       Много под Гектора дланью глодало кровавую землю. 
       Грозен великий отец твой бывал на погибельных сечах;
740    Плачут о нем до последнего все обитатели Трои.
       Плач, несказанную горесть нанес ты родителям бедным, 
       Гектор! Но мне ты оставил стократ жесточайшие скорби! 
       С смертного ложа, увы! не простер ты руки мне любезной;
       Слова не молвил заветного, слова, которое б вечно
745    Я поминала и ночи и дни, обливаясь слезами!"
       Так говорила, рыдая; и с нею стенали троянки. 
       Тут между ними Гекуба рыдательный плач подымает:
       "Гектор, из верх мне детей наиболее сердцу любезный! 
       Был у меня и живой ты богам всемогущим любезен;
750    Боги с небес о тебе и по смертной кончине пекутся! 
       Прочих сынов у меня Ахиллес, быстроногий ристатель, 
       Коих живых полонил, за моря пустынные продал, 
       В Имброс, в далекий Самос и в туманный, беспристанный Лемнос;
       Но, тебя одолев и оружием душу исторгнув,
755    Как он ни долго влачил вкруг могилы Патрокла любимца, 
       Коего ты одолел,- но его, мертвеца, он не поднял! 
       Ты ж у меня, как росою омытый, покоишься в доме, 
       Свежий, подобно как смертный, которого Феб сребролукий 
       Легкой стрелою своей, налетевший незапно, сражает".
760    Так вопияла Гекуба, и плач возбудила всеобщий. 
       Третья Елена Аргивская горестный плач подымает:
       "Гектор! деверь почтеннейший, сродник, любезнейший сердцу! 
       Ибо уже мне супруг Александр знаменитый, привезший 
       В Трою меня, недостойную! Что не погибла я прежде! 
765    Ныне двадцатый год круговратных времен протекает 
       С оной поры, как пришла в Илион я, отечество бросив;
       Но от тебя не слыхала я злого, обидного слова. 
       Даже, когда и другой кто меня укорял из домашних, 
       Деверь ли гордый, своячина, или золовка младая,
770    Или свекровь (а свекор всегда, как отец, мне приветен), 
       Ты вразумлял их советом и каждого делал добрее 
       Кроткой твоею душой и твоим убеждением кротким. 
       Вот почему о тебе и себе я, несчастнейшей, плачу! 
       Нет для меня, ни единого нет в Илионе обширном
775    Друга или утешителя: всем я равно ненавистна!"
       Так вопияла она, - и стенал весь народ неисчетный. 
       Старец Приам наконец обращает слово к народу:
       "Ныне, трояне, свозите вы лес в Илион; не страшитесь 
       Войска ахейского тайных засад: Ахиллес знаменитый 
780    Сам обещал, отпуская меня от судов мирмидонских,
       Нас не тревожить, доколе двенадцатый день не свершится".
       Так говорил, - и они лошаков и волов подъяремных 
       Скоро в возы запрягли и пред градом немедля собрались. 
       Девять дней они в Трою множество леса возили;
785    В день же десятый, лишь, свет разливая, Денница возникла, 
       Вынесли храброго Гектора с горестным плачем трояне;
       Сверху костра мертвеца положили и бросили пламень.
       Рано, едва розоперстая вестница утра явилась, 
       К срубу великого Гектора начал народ собираться. 
790    И лишь собралися все (неисчетное множество было), 
       Сруб угасили, багряным вином оросивши пространство 
       Всё, где огонь разливался пылающий; после на пепле 
       Белые кости героя собрали и братья и други, 
       Горько рыдая, обильные слезы струя по ланитам.
795    Прах драгоценный собравши, в ковчег золотой положили, 
       Тонким обвивши покровом, блистающим пурпуром свежим. 
       Так опустили в могилу глубокую и, заложивши, 
       Сверху огромными частыми камнями плотно устлали;
       После курган насыпали; а около стражи сидели,
800    Смотря, дабы не ударила рать меднолатных данаев. 
       Скоро насыпав могилу, они разошлись; напоследок 
       Все собралися вновь и блистательный пир пировали 
       В доме великом Приама, любезного Зевсу владыки.
       Так погребали они конеборного Гектора тело.


  Яндекс цитирования   Рейтинг@Mail.ru